Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Внимание!

Данный журнал используется мной только для бекапа некоторых постов в других социальных сетях.
Здесь оставлять комментарии бессмысленно. Если вы хотите связаться со мной, используйте, пожалуйста, мой активный блог на Facebook.

Больше храмов в шаговой доступности!

Мракобесие и скрепы, в которые усердно макают Россию беснующиеся попы, дает свои плоды: в сахалинской деревне сход жителей сжег ведьму.

А еще каких-то четверть века назад мы осваивали космос, разрабатывали холодный синтез, были на пороге прорыва в квантовой физике и многих областях математики.

Династическое

Видели уже всю эту шумиху вокруг внезапно нашедшегося папы?
Удивительно все-таки: никогда в жизни до этого они друг друга не видели, он ведь сдернул, как только узнал, что мама с пузом; но при этом оба стали актерами, оба любят помидоры, лиловый цвет и отдых в деревне. Генетика?

Одноколесник. Первые впечатления.

Очень интересная штука.
Даже форма говорит, что он - не абы что, не ноль без палочки.
Этот ноль - с палочкой.
Палочка кончается седлом. На нем положено сидеть.

Сначала мы познакомились.
Я осторожно подошел и дал себя обнюхать. Он не зарычал. Дал кусок сахару с ладони. Он схрумкал и благосклонно вильнул покрышкой.
Я взялся за столбик стойла и влез на моноцикл. И понеслось...

До того, попробовать, я, само собой, погуглил. Узнал, что уницикл - идеальный тренажер для выработки чувства равновесия.
Но до чего здорово он его вырабатывает, все равно не представлял, пока не сел.

Когда сидишь в седле и на пару секунд удается оторвать руку от опоры - баланс тренируется ого-го как. Неуклюжий организм, видя, что сейчас сковырнется, в панике налаживает прямую передачу от вестибулярного аппарата к задним копытам. Ноги начинают судорожно жать педали и все остальное в радиусе пяти метров. Если когда-то видели опыт по гальванизации лягушки, то начинающий эквилибрист стопудово у вас дежа вю вызовет.

Когда отпускаешь опору и балансируешь на тонкой грани бытия - одновременно и чувствуешь себя богом, и осознаешь всю хрупкость нити своей жизни: на кой я сюда полез? мне бы жить да жить, еще докторскую не защитил, дочку не вырастил, с женой не попрощался, самую главную книгу не написал, цветы не полил, кошку не покормил, утюг не выключил (думаете, слишком много мыслей для секунды парения? я сам в шоке!)

А потом случайно смотришь вниз. И всё.

Первая засада - в теории относительности. Она гласит, что время и расстояние зависят от скорости, помните?
Когда спокойно стоишь рядом с унициклом, седло у него где-то в метре от земли. Я сам отчетливо видел. Но когда сидишь на нем сверху и суматошно дрыгаешь педалями - Земля уходит очень-очень далеко вниз. Даже можно разглядеть, что она круглая. И маленькая.
И надо ни в коем случае не упасть, потому что если упаду - не факт, что попаду в эту крохотную Землю, а не улечу мимо, в открытый космос.

Но тут включается вторая засада - физиологическая.
Знаете, что такое вестибулярный аппарат? Да-да, ерундень такая, которая помогает держать равновесие. Но где он, знаете? В среднем ухе.
В том и дело. Ушей-то у нас два. Поэтому и аппаратов этих - два экземпляра. И каждый начинает крутить педали в свою сторону. И я слетаю.

Лечу долго и страшно (а каждый спортсмен знает, что от падений чувство баланса ого-го как тренируется!).
Спасает меня только то, что успевает сработать встроенный в уницикл изобретенный Эйнштейном реляционный механизм, и тогда одноколесник съеживается, а Земля раздувается до обычных размеров. Даже начинает казаться плоской.
Уницикл просто выкатывается из-под меня, и я уже стою двумя ногами на асфальте.

Да, на одноколеснике учиться намного безопаснее, чем на двухколеснике. С моноцикла куда сложнее загреметь. По крайней мере, у меня пока ни разу не вышло. Чуть что - и просто стоишь на земле (а не летишь неизвестно куда, как на двухколесном - а над тобой орлом парит велосипед, прицеливаясь, куда бы тебя звездануть, когда приземлишься).

Думаю, и вдвое проще на одноколеснике будет научиться, чем на двухколесном: там же приходится учиться одновременно ехать и на заднем, и на переднем колесах, а тут: нет лишних колес - нет лишних проблем.

Про баланс я уже говорил. Универсальный тренажер. Сидишь на нем и пытаешься ехать - тренируешь равновесие. Летишь с него - еще круче тренируешь равновесие. Думаю, даже если лечь спать, а его положить неподалеку - он все равно будет тренировать равновесие, до того настырная зверюга.

Опята

Дожди - каждый день.

По всему городу поперли опята.
Без корзинки, туеска, короба или маши-не-садись-на-пенёк никто на улицу не выходит. Все встречные - с мешками грибов, еле тащат.

Что мы знаем об опятах?

Энтомологи рассказывают о происхождении их названия так:
Когда-то эти замечательные грибы были безымянными.
Когда Петр Первый брал Казань, у стрелков кончился провиант. Придворный кашевар Жюи Сьюзéн не растерялся и стал кормить всех собранными в ближайшем нижегородском лесу опятами. Петр их терпеть не мог, но был не в состоянии об этом сказать, потому что грибы тогда еще никак не назывались.
Но через две недели царь все-таки не выдержал. Увидев в своей тарелке осточертевшие грибы, он грозно закричал: "как, опять?!". Грибы так и назвали: "какопята". Со временем их имя редуцировалось до всем нам известных опят.

Микробиологи чаще всего относят эти удивительные грибы к отряду сыроежек либо жареноежек, реже - к варено- и сушеноежкам.

Интересное послевкусие с пикантными горчично-ванильными нотками опята дают при употреблении их совместно с легкими итальянскими винами вроде Маркизы Вилладорьи 1958 года, либо с одеколоном "Красная Москва".

Опята издревле применяются в народной медицине в качестве слабительного средства.
Интересно, что если собирать эти грибы не зажигая огня, под волчий вой и уханье совы ночью в новолуние на заброшенном кладбище, освещенном только гнилушками - ярко выраженный слабительный эффект часто наступает непосредственно в момент сбора.

При сборе этих грибов нужно быть очень внимательными: великолепными опятами любят прикидываться их ядовитые родственники.
Как отличить съедобные грибы от вредных?
Лжеопята имеют праворульную нарезку шляпки (настоящие опята всегда леворульны).
Чтобы распознать параопят, их нужно пожевать: параопята имеют характерный резкий миндальный привкус из-за содержащегося в них в больших количествах яда кураре и цианистого калия.
Квазиопята радиоактивны, поэтому светятся в темноте.
Псевдоопята откликаются на обращение "Марья Петровна".

Регулярно употребляя опят, вы, может, и не станете такими счастливыми, как если бы употребляли мухоморы, но все же и опята определенно полезны как человеку, так и его организму.
Здоровья и радости вам!

А еще в шляпах

Всегда смешно, когда ученых умными считают. Таких дураков поискать еще. Как ученый - так обязательно болван.
И зло все от них. И гадости все. Примеров - тьма.

Вот была раньше такая почтенная болезнь: чахотка. Уютная и домашняя, как разношенные тапки.
Хворали ей чинно и со вкусом. В основном - благородные юные барышни. Барышень отправляли в альпийские санатории, где они сидели на верандах с бледными ликами, крутили вдали от папеньки с маменькой бурные романы с такими же хворыми благородными юношами и вообще развлекались как могли.
Болеть чахоткой было предметом зависти всех соседских девиц. Эта поэтическая болезнь воспевалась в романах. Чахоточных рисовали художники. О них писали оперы и ставили балеты.
Увидел такое дело Роберт Кох (один ученый гад). И придумал, как напакостить: вывел свою палочку Коха.
Невинную и милую чахотку тут же сменил свирепый туберкулез. При котором ни на каких верандах сидеть рука об руку с возлюбленным уже не отправляли, а совсем наоборот: чтобы стало еще гаже житься - придумали кормить плесенью, которую обозвали пенициллином. И косить стали туберкулез с плесенью народу немеряно, направо и налево, пачками.
Collapse )

Юбилей Карла Линнея

После недавнего поста про Цельса я получил многочисленную просьбу рассказать заодно о Карле Линнее.

Пожалуйста.

Этот фольклорный персонаж принадлежит перу известного писателя и альфонса Доде.

Как известно, в античном восемнадцатом веке европейцы страдали от того, что не существовало ни Росгаза, ни Ростяжпрома, ни даже Росснабсбытзаготкооперации. Сатирик озорно обыграл этот прискорбный факт, с грубоватым французским юмором заставив своего героя родиться в городе по имени Росхульт.

Не буду полностью раскрывать сюжет этой забавной книги. Напомню только, что незадачливый Карл в ней после ряда веселых приключений и катастроф (он перевернул термометр Цельсия, украл у Клары кораллы L. и попал еще во многие нелепые ситуации) в финале все-таки открывает периодическую таблицу Менделеева.
Collapse )

Юбилей Андерса Цельса

Был такой шведский ученый. Знаменитый.
Только очень грустный.
Почему?
Представьте. Сидите вы себе в кабинете, открытия открываете.
И вдруг - хрясь! Озарило!
Надо же мне какой-то портрет оставить обязательно! Единственный дошедший до потомков. Чтобы, когда все поймут, какой я великий, было чем учебники украсить.
Руки в ноги, и бегом к фотографу. Ан, облом-с! Никаких фотографов, восемнадцатый век на дворе. Мрак феодализма.  Волки воют. Саблезубые тигры шипят. Динозавры хрюкают.
Ладно, плевать. Тогда к художнику. Есть ведь уже художники?
Есть, как не быть.
И вот, наконец, вы притаскиваете домой ваш драгоценный портрет.
Collapse )

Британские ученые

Заведу, пожалуй, новый тэг. Под ним буду вам рассказать о любопытных и неожиданных фактах, ежели вы не против. Итак, встречайте: тэг "внезапно" :)

Многие обитатели тырнета уверены, что "британские ученые" - это такой сетевой гэг. Что-то вроде говорящего медведа.

Ан не тут-то было. Как выяснилось, в Британии и в самом деле когда-то существовали ученые.

Вы не поверите, но там были даже университеты!

Ладно, не буду вас дальше мистифицировать. Конечно, университеты так назывались совершенно условно и отфонарно, а те, кто в этих лавочках тусовались, учеными называли разве что сами себя. Занимались они не наукой, а вещами причудливыми, странными и своебычными.

Навскидку, профессор математики Оксфорда Чарльз Дождсон откровенно плавал в основах матлогики и путался в своем предмете на каждом шагу. Студенты ненавидели его нудные лекции: мало того, что они были битком набиты ошибками, так профессор еще и страшно заикался.
Но благодарные потомки все-таки запомнили его. Запомнили, правда, не математиком, а:
  1. как автора сомнительных виршей (вроде "Друг мой! Знаешь ты уже / Вычитанье и сложе-, / Умноженье и деленье / Просто всем на удивленье. / Так дерзай! Пусть славы эхо / О твоих гремит успехах. / Станешь ты, хоть скромен вид, / Знаменитей, чем Евклид!")
  2. в качестве махрового педофила и основателя первой в Британии студии, специализировавшейся на детской порнографии. Как пишет его коллега Мартин Гарднер (вот тут),
    "Наибольшую радость доставляла ему дружба с маленькими девочками. "Я люблю детей (только не мальчиков)", - записал он однажды (о мальчиках он отзывался с ужасом и в зрелые годы всячески их избегал). Пользуясь древнеримской символикой для обозначения счастливых дней, он писал в своем дневнике: "Я отмечаю этот день белым камешком". Это обычно бывали дни, когда он либо принимал своих юных друзей, либо знакомился с новыми. Девочки (в отличие от мальчиков) казались ему удивительно красивыми без одежды. Порой он рисовал или фотографировал их обнаженными [...];
    В "Сильви и Бруно" есть строки, в которых звучит глубоко личная нота, бьется страстное чувство, единственное, на которое, судя по всему, был способен он. Рассказчик, в котором нетрудно узнать Чарлза Доджсона, вспоминает, что только единожды в жизни он созерцал совершенство.
    "...Это было на выставке в Лондоне; пробираясь сквозь толпу, я вдруг столкнулся, лицом к лицу, с ребенком неземной красоты". Этого ребенка он искал без устали. Он научился знакомиться с детьми в поезде и на пляже. В черном саквояже, который он брал с собой в поездки к морю, лежали головоломки и прочие необычайные подарки, которыми он надеялся их заинтересовать. Он даже всегда имел при себе запас английских булавок, чтобы девочки могли подколоть свои платья, если им захочется вдруг побродить по краю прибоя. Нередко знакомство начиналось какой-нибудь забавной шуткой. Однажды, когда он рисовал у моря, мимо прошла маленькая девочка, с которой ручьем текла вода (она упала в набежавшую волну). Он оторвал краешек промокашки и сказал:
    - Разрешите предложить? Чтобы вы могли промокнуться...
    Через всю его жизнь легким шагом проходит длинная вереница прелестных девочек (о том, что они прелестны, мы знаем по их фотографиям), но ни одна из них не заняла место Алисы Лидделл, которую он любил больше всех. "После вас у меня было множество маленьких друзей, - писал он Алисе уже после ее замужества, - но все это было совсем не то".
    ";
  3. и да, мы еще вспоминаем его как автора "Алисы в зазеркалье" и "Алисы в стране чудес".
То-то же. А вы говорите, "британских ученых не бывает!"...