August 25th, 2020

Большое плаванье

Лет десять мне было, когда дедушке на работе кто-то резиновую лодку подарил.

Ну как подарил… Отдал, чтоб не выбрасывать. 

Не какую-то там, а пятиместную авиационную спасательную лодку!

Гнилую, с кучей дыр, резина растрескалась от старости. Было место под мачту, но ни паруса, ни самой мачты дедушке не дали. 

Но всё-таки, ребята, всё-таки это была ЛОДКА! Самая настоящая лодка!

Недели две мы с Вадиком Лепёшкиным - соседом по даче и моим самым главным другом - провозились с ней.

Collapse )

Собаки, склероз и любовь

Был у меня в проклятые девяностые день один необычный.

Я уже в те времена предчувствовал,  что когда-нибудь встречу свою сегодняшнюю жену. Поэтому старался  влюбляться в кого мог. Прокачивал навыки, чтобы, когда встретимся,  успешно охмурить.

Оно мне, кстати, не пригодилось, потому что  женились мы в результате благодаря вороне, а не моему мачизму. Но кто же  знал? Да и не про то я сейчас.

Тот день сразу наперекосяк пошел.

Collapse )

Зимний дембель

В самом начале двухтысячных дело было.

Послала меня тетка одна. Просто так. Вчера трендела про любовь неземную. А сегодня - извольте пройти лесом. Я теперь - верная жена, и ваще надоел.

Главное, как нарочно подгадала. Когда и так черная полоса в разгаре была. Жирная такая: и без работы остался, и кинули меня по крупному, и бандюки искали, а тут еще такая вот радость.

До того почему-то хреново стало!
Пару часов из угла в угол походил, читать что-то попробовал - ещё хуже.  

Пробежаться надо. А то сдохну. Точно, сдохну.

Шкаф открыл - шорты взять и футболку какую-то. И вдруг глазами на форму свою армейскую наткнулся. Родную, заношенную эксперименталочку.

Понюхал ее - и взорвалось в башке что-то. Словно проспал черте сколько, а тут проснулся. Запело внутри тоненько.

Форму натянул. Говнодавы высокие, тяжёлые зашнуровал, стикеры прихлопнул.
Крошка - соседский ротвейлер, слон лобастый - в очередной раз у меня жила. Голову подняла: о, гулять? Рядом молча пристроилась.
Всё, народы! Вернулся я. Нет больше математика занудного, собачки дрессированной. Встречайте, суки, Клоуна. Соскучились, небось? Доо-о-оолго меня здесь не видали. Ни черта, наверстаем. Моя очередь развлечься. Теперь точно моя. Долго я терпел. Теперь, сволочи, мой выход.

Глянул в лифте в зеркало...
На кого ж у меня глаза так похожи-то, а?

Точно. Не я один вернулся. Гошка - Муха, это ты так смотрел.  

Collapse )

Старенький космотрамвайчик

Фото Ханса Орлеманса. 1976
Фото Ханса Орлеманса. 1976

В Союзе было много трамваев. Но лучший из них - это трамвай моего детства. Вот такой. Он поэтично назывался КТМ-2/КТП-2. А выпускал его Усть-Катавский вагоностроительный завод.

Видите голубое колесо в кабине слева от водителя? Так вот. Это - тормозной штурвал!

Collapse )

Птичья банда

Обещал  я рассказать, как мы с женой познакомились. 

Выполняю. Но сразу  предупреждаю: история очень длинная, нудная и бестолковая - как почти  все реальные истории.

Очень часто по жизни людей мне приводили звери. Кого кошка, кого паук, кого дельфин, кого гадюки, кого щенок.

Графика Елены Смуровой
Графика Елены Смуровой

А жена - дело серьезное, тут целая бригада подсуетилась.

Началось с ворон: подобрал как-то ворону со сломанным крылом. Потом другую - которую какая-то сволочь ради забавы подстрелила.

Был к птицам равнодушен, а тут пообщался - и проникся. Они оказались куда умнее не только людей, но даже обезьян.

Одна ворона через год-два померла, другой удалось срастить крыло (перелом совсем свежий был), и она вернулась на улицу. 

А через какое-то время на открытый балкон вдруг прилетела галка.  

Collapse )

Роковые ра́чки: Ленка

Городской период жизни кончался с началом каникул.

Когда солнце прожигало насквозь листья старых акаций, по улицам начинали бродить пыльные смерчи, асфальт тек киселем и переход через Эстонскую к парку Ильича весь покрывался влипшими в расплавленную дорогу оборванными резиновыми вьетнамками - это значило, что пора ехать на дачу.

Она была на узком десятикилометровом песчаном языке между морем и Днестровским лиманом: косе Каролино-Бугаз.

После сдержанного города коса была буйным пиром, праздником, жизнью, внезапным счастьем.

Одуряющий запах диких маслин можно было черпать горстями: он был густым и тягучим, как мед. 

По всему морю толстым слоем были размазаны слепящие блики белого солнца. 

Небо на Бугазе было таким огромным, что облака в нем казались игрушками.

Лепешкины приезжали позже.  

Обитатели соседней дачи.  

Вадик. Младше меня на два года, но равный. Задира. Драчун. Благородный, бесстрашный, веселый. Друг.

Ленка. Его сестра. На год старше Вадика.

Ленка. Ленка.

Когда я в нее влюбился? В десять? Позже? Не знаю. 

Я ведь помню Лепешкиных столько, сколько помню себя. А когда влюбился - не помню. Такая глупость.

Главное, я вообще не собирался!  

Вот была у нас в детском садике девочка красивая. Лиля Ткаченко. 

Царица нашей группы. Богиня садика "Юный космонавт".

У нас с ней был интим.  

Не то, что вы подумали. 

Collapse )

Роковые ра́чки: Оля

Знаете, что в Одессе называли ра́чками? Во-первых, креветку. Во-вторых, рачка-бокоплава.

Так вышло, что две истории у меня с рáчками связано. Это - первая из них.

Но сначала объяснить надо. В детстве жизнь у меня делилась на две части. Первая - это лето и дача. Вторая - город. Школа и кружки, секция легкой атлетики, программа "Время" с "Манчестер-Ливерпуль" в прогнозе погоды и с Лично Дорогим Товарищем, запах политого дворниками асфальта, потом ледяные туманы, снег, Новый год, елка, утренник во Дворце Спорта, первые зеленые травинки, маевка, жара…

Collapse )

Тополог Дальних Мельниц

Фото - Саша Подгорная
Фото - Саша Подгорная

Кем я только в горбатые времена не работал: стекольщик, биржевой брокер, фотограф, грузовой проводник на железной дороге, ассистент режиссера, автоэлектронщик, и еще специальностей пять.

С полгода отпахал в телеателье на Дальних Мельницах, на Моисеенко.

Попал туда - и глазам не поверил.  

Сказочная страна. Сюда не дотянулась ледяная лапа девяностых.

По всему миру народ друг другу глотки рвет, а на Дальних Мельницах - благодать.

Collapse )

Я вам буду делать цирк!

Фото В. Никитенко. 1975
Фото В. Никитенко. 1975

Это - вторая из реальных историй, случившихся на маленьком пятачке возле угла Комсомольской и Тираспольской. 

Дело было в начале семидесятых. Нам было лет по шесть - восемь. Мы торчали во дворе целыми днями.

Иногда родители осыпали нас золотым дождем (обычно в размере десяти  копеек). Тогда мы бегали за мороженым в гастроном на углу Комсомольской  и Тираспольской, и нувориш давал всем по разу откусить.

Collapse )

Таки ехай уже!

Фото Ханса Орлеманса. 1976
Фото Ханса Орлеманса. 1976

Вот первая история из тех, что случились здесь, на углу Комсомольской и Тираспольской, примерно в те времена, когда была сделана эта фотография.  

История - не о трамвае, не о домах, не о брусчатке, не о гастрономе даже (хотя со всем этим тоже разных событий на моей памяти было - мама не горюй). 

Сегодня - о Пушкине и о трамвайной стрелке. То есть, о стрелочнице. То есть... да ладно, проще рассказать.  

Collapse )

Старый парикмахер

Фото Ханса Орлеманса. 1976
Фото Ханса Орлеманса. 1976

Мы жили в одной комнате коммуналки на углу Комсомольской и Чкалова. 

На втором этаже, прямо над садиком "Юный космонавт". 

В сталинках была хорошая звукоизоляция, но днем было тихонько слышно блямканье расстроенного садиковского пианино и хоровое юнкосмонавтское колоратурное меццо-сопрано.

Когда мне стукнуло три, я  пошел в этот же садик. 

Collapse )

Девочка и дельфин

Детство осталось позади: пару дней назад мне стукнуло одиннадцать.

Как всегда летом, я жил на даче - в середине двенадцатикилометровой песчаной косы Каролино-Бугаз, разделяющей море и Днестровский лиман.

Коса в нашем месте была довольно узкой. От лимана - участок Лепёшкиных, потом наш, автодорога, ещё ряд участков, железная дорога (где  через много лет построят станцию "Дружба") - и море.

Поздним вечером мы сидели с моим лучшим другом Вадиком Лепешкиным и его сестрой Ленкой на скамейке в проулке между участками. 

И мигали в небо фонариками инопланетянам.

Это было важное, ответственное дело. Но в душе я относился к нему несерьёзно. 

Грела не вероятность межпланетного контакта, а возможность трогать задранную вверх ленкину руку с фонариком - помогая ей держать прицел на ковш Большой Медведицы, а не мигать куда попало.

Collapse )

Яша

Зарекался вспоминать, но перечитал "Я - шулер" Барбакару - и понял, что не рассказать будет неправильно.

Здорово написано. Правдиво.  

Нескольких прототипов из его мемуаров хорошо знал.

А одного - до сих пор забыть не могу.

Анатолий его Геной обозвал. А что теперь шифровать? Пусть хоть имя настоящее от него останется: Яша.

Collapse )

Меня зовут Кот, Джеймс Кот

Знакомьтесь: кот Джеймс, для своих - Жека. 

Характер нордический, стойкий. Увлечения - воровство, жаркие мартовские кошки и автостоп. 

Вот и сейчас наверняка подкарауливает водителя, чтобы попросить подвезти. 

Ему все равно, куда. Увлекает сам процесс езды. Два-три квартала - потом он просит остановить, и спокойно возвращается домой.

Collapse )

Последний князь Одессы

Часто слышу: "Родители мне недодали". Удовольствий, развлечений, игрушек, внимания...

Бывает, наверно. 

А вот мои бабушка с дедушкой мне "передали". Полной жменью, с избытком. И любви, и заботы, и книг, и людей интересных.

А главное - они подарили мне Одессу. 

Детей у нас учили плавать без затей: выходили на лодке - и кидали в море. 

Collapse )

Мариморич

Мариморич - автор и соавтор нескольких десятков изобретений
Мариморич - автор и соавтор нескольких десятков изобретений


На этот раз - не рассказ никаким боком. 

Просто вспомнить должен.

Не могу не вспомнить. И не рассказать о нем не могу.

Мне это важно: помнить о нем.

Александр Емельянович.

Сегодня - второго марта - ему сто семь лет исполнилось бы. 

Сто семь! На минуточку.

Мужик был.  

Бывают такие. 

Есть люди хорошие. Есть плохие. А есть - свои. 

Нет, с большой: Свои.

Встречали таких, наверно: входит незнакомый - и сразу все улыбаться начинают, разливать, анекдоты рассказывать.  

Collapse )

Пушкин, я и Зимняя Лошадка

Не так давно одесское телевидение юбилей справляло. 

Всех вспомнили, всех поздравили: и самого первого оператора, и выпускающих, и звукорежиссеров. Даже того хмыря, что катушки с кабелями таскает.

Не позвали только тех троих, кто как раз больше всего для его развития сделал: меня, Пушкина и одну заразу.

Ладно, я не обидчивый. Раз они решили наши заслуги неблагодарно замолчать - расскажу сам.

Collapse )